olagarbo (olagarbo) wrote,
olagarbo
olagarbo

Category:

Памятник Шестидесяти Копейкам и Марья-искуственница.

В Мракоземлинске сделалось несчастье. Самое традиционное и самое безутешное. Нетрезвый автомобилист навсегда сбил машиной девятилетнюю девчурку. Эта чужая боль лишь мизинцем прикоснулась ко мне, когда я смотрела на груду детских игрушек и иконок, приносимых горожанами на место вечного материнского стона. Я бы только вздрогнула лопатками и через некое Время забыла бы эту груду. Но в мелких городах детализация происшествий оглушительна каждому жителю. Детализация и сделала именно Время основой дополнительных мыслей, которые теперь крутятся в голове спиралью.

День шёл по вполне математической схеме. Мать отправила девочку в магазин, та ответственно приобрела всё нужное. Продавщица, качественно исполняя свой труд, попросила её сбегать домой и принести еще шестьдесят копеек, которых не хватало для оплаты покупок. Шестьдесят копеек - как шестьдесят секунд, которые нужны, чтобы дойти от кассы магазина до места, где девочка сделалась вне Времени. Весь магазин отпаивал каплями пронзительный и безутешный крик женщины-кассирши еще через шестьдесят секунд. Нужен был только миг, чтобы после него вечностью сделалась назойливая обратная перемотка кадров сурового диафильма в головах матери, кассирши и водителя нетрезвой машины. Брать мел судьбы и в бессмысленных мечтах вертеть секунды этого дня назад, переписывая распорядок другими предложениями, ставя иные знаки препинания, после которых девочка остаётся живой. Мел судьбы - это самое сильное, что Бог подарил человеку. Это самое суровое, что Бог подарил человеку. И к нему не прилагается мокрой тряпки для стирания уже написанных слов и телодвижений. Я бы поставила в центре каждого города Памятник Шестидесяти Копейкам в виде круглого циферблата со стрелками, указывающими на полночь.

………………………………………………….

Вместе с родителями уехала я в деревеньку за триста пятьдесят километров от Мракоземленска. Тут задрипанные дома и мопеды. Я сплю во дворе в холодной летней комнате без света, и меня поедают жирные зелёные глянцевые мухи. Ночная гроза гуляет по комнате с открытой дверцей, молнии не тухнут, и тучи кашляют таким долгим грохотом, словно болеют туберкулёзом. Молнии сожгли в доме телефон. Древние адыгейские народы считали, что люди, убитые молнией, - святые. Они специально выскакивали на улицу и весело ловили свою святую славу, в то время как мы – выбрасывали кочергу, запирали ставни и прятали голову в землю. Пожив в адыгейских горах, я не боюсь теперь ещё и грозы.

Хождение в русский народ для меня болезненно. Во-первых, потому, что напоминает о Льве Толстом, который натравил на прекрасную Каренину поезд. На мой взор, она очень качественно не возжелала быть Марьей-искуственницей, но за это получила рельсами по горлу…  Во-вторых, народ мне напоминает о русских народных сказках, которых я завсегда пугалась. Самым неприятным в детстве было слышать, как вместо детей бабка с дедкой заводили себе хлебобулочные изделия, глиняных парней или Снегурочек, а потом страдали в рыданиях, когда те их предательски покидали. И еще эта странная сказка про то, как некая комбинированная семейка тащила репу из земли. Мне, хилой, боязно народа с такой крепкой фантазией…

В деревне у меня стаи родственников. Многие из них всерьёз спились, состарились или умерли, поэтому даже не спрашивают, как у меня дела. Те, которые живы или молоды, тоже не спрашивают и это, кстати, приятно. Я общаюсь только с дядей Колей, он абсолютно нормален, потому что профессиональный баянист. Гармонь споила его дотла, и сейчас он сделался похожим на сухопарый сморщенный уличный фонарь с опущенной вниз гаснущей лампой. Он играл и пил, пил и играл, и теперь он не пьёт и не играет. Однажды он вытащил из петли соседа, случайно проходя мимо его огорода. Тот уже вовсю болтался и синел на суку, а дядя Коля подбежал и приподнял его. Там была какая-то длительная возня в этом алгоритме, потому что всё, что мог: стоять и держать самоубийцу на себе, второго же помощника рядом не было. Но как-то подвытащил и спустил на землю в итоге. Когда я спрашиваю: благодарен ли ему спасённый, говорит, что с тех пор сосед с ним навсегда не здоровается. )))

Я сплю рядом со своими родителями. Этого не происходило столь давно, что я отвыкла от их тел. Мои чувства к родителям долгое время были закреплены только их телефонными голосами или мыслями о них. Теперь оказалось, что у них есть тела. Это почему-то не лезет в мою голову. Когда родители спят, я разглядываю их. Время видоизменило им черты, формы, кожу, мимические лучи. Мама спала сегодня днём, как ребёнок, клубком. А потом спал отец. А я смотрела на их сны.

В деревне расположен районный дурдом. Раньше там проживали токо люди с заболеваниями головы, а теперь с ними же селят одиноких старичков, разнообразных инвалидов и бездомных уголовников, закончивших срок решётки. Все они свободно перемещаются по селу. У них кривые ноги, лица, растопыренные руки, клацающие походки, все они лысы и беззубы. У многих вовсе нет речи, они заменяют её звукоподражательствами. Иногда жители страны дураков проникают в дома, чтобы дополнительно питаться. Бог велел делиться, и сельские им дают. Особенно любит поесть дурочка Люба беспонятного возраста. Она ест бесстрашно много. Ест двумя руками, совсем ничего не жуёт, и еда проталкивается целиком, ломтями, калачами и батонами. Когда Люба переполняется пищей, та начинает из неё валиться, и Люба подпирает её руками, боясь потерять. У Любы есть жених, он скромный и не входит в дом, а ждёт на крыльце. А она заботливо набирает для него мешки съестного. Такая игра в любовь.

…………………………………….

Ровно год назад, 21 июля, умер мой дедушка. Он умер у меня на руках, это не было неожиданностью: он с самого утра лежал уже в трупных пятнах. Я весь день не знала, как его напоить перед смертью, он был сухим и паралич затвердил и сжал ему челюсти, из них иногда понемножку стекала сухая пена. Я придумала распылять на него воду сифоном для цветов, и целое утро сбрызгивала дедушку, как цветок, который сох девяносто лет подряд. Когда он в последний раз открыл глаза, чтобы навсегда их закатить, я увидела важное: они были безмерно выцветшие, почти бесцветные, старческие и уже, наверно, желавшие начать жизнь заново, с новыми красками и свежими искрами.

…………………………………………………………………….

Всё, что творится сейчас в моей жизни и голове настолько серьёзно, что хочется для разнообразия сходить в цирк. Посмотреть, как там мучают медведей электрическими указками и хлыщут тигров, превращая в повинных судьбе котов. Глядя на титанов природы, попавших в западню человечих сетей и уловок, можно оправдать себя, хотя бы на время. Однажды я тоже попала в рыбью сеть, кстати. На Таманском заливе. Никогда не плавала раньше вдоль берега, а всегда - к горизонту, а тут вдруг решила проплыть по течению параллельно суше и попалась в рыболовные огромные сети. Мало того, что я запуталась в них и глупо бы выглядела, не будь пусто на далёком берегу. Так ведь действительно можно было сдаться уловкам рук людских и затонуть. Отец меня обучил в детстве побеждать судорогу, выплывать из воронок, но про сети ниче не говорилось никогда. А тут такое. Но я выгребла. И теперь плаваю только к горизонту.

…………………………………………….

Собираюсь навестить войцов и увидеть как они. Это не общество, это не партия, это просто друзья. Даже не понятно, что сейчас может стать точкой соприкосновения для нас четверых, мы не видимся вместе годами и нормально плаваем в своих ритмах и смыслах по отдельности. Если б меня заставили найти эту точку касания под угрозой расстрела, я бы сконцентрировала думы и сказала, что для войцов главное в жизни – это не обосраться в душе. 

 

 

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments